Зумеры и миллениалы находят новые способы справляться с одиночеством — и один из них звучит почти как сюжет мистического триллера. Тульпа — сознательно созданная воображаемая личность, возникшая в тибетском мистицизме, превращается в заметный культурный феномен. В тематических сообществах тысячи людей делятся опытом «форсинга» — намеренного развития внутреннего собеседника. Forbes Young разбирается, что стоит за этой практикой и как психологи и психиатры оценивают риски и скрытые выгоды этого необычного опыта
История тульпы
«Термин «тульпа» начал циркулировать на Западе в 1929 году после публикации книги [«Мистики и маги Тибета»] Давид-Неэль. Она пишет, что наблюдала за этой практикой в Тибете, и утверждает, что создала собственную тульпу по образу монаха Тука», — рассказывает врач-психиатр Валерия Костенецкая.
Настоящий всплеск интереса к теме случился почти век спустя — его неожиданно запустил мультсериал My Little Pony: Friendship Is Magic («Мой маленький пони: Дружба — это чудо»). В 2010‑х фанаты шоу, известные как «брони» (от англ. brony — слияние слов brother («брат») и pony («пони»), стали активно обсуждать создание тульп в социальных сетях. В качестве основы они выбирали полюбившихся персонажей — Радугу Дэш, Сумеречную Искорку, Пинки Пай и других, — и с помощью целенаправленной практики («форсинга») старались взрастить в своем сознании самостоятельное существо со своей волей.
В России пик популярности также пришелся на 2010–2012 годы, когда стало появляться много русскоязычных переводных гайдов по созданию вымышленных друзей.
Новый виток популярности тульповодства приходится на 2021-й: на платформе TikTok видео о тульпах собирали миллионы просмотров. В русскоязычном сегменте хештег #тульпа использовался более чем в 34 000 публикаций, а #тульповодство — более 4000 раз.
Тульпа и компания
Создание вымышленного друга или помощника не новое явление. Так, во всевозможных литературных повествованиях о ведьмах и колдунах фигурирует некий фамильяр — дух-помощник в виде какого-то животного (чаще всего черного кота), обладающий магической силой и помогающий своим хозяевам. В фантастической трилогии Филипа Пулмана «Темные начала» у каждого персонажа-человека есть физическое воплощение его души в форме животного — деймон. Он существует отдельно от человека, но является его неотъемлемой частью и отражает наиболее яркие черты характера своего владельца.
В эзотерических и духовных учениях можно встретить понятие мыслеформы — устойчивой мысли, идеи или образа, которые получают дополнительную энергию за счет внимания, эмоций и повторения, и обладают четкостью (намерение), стабильностью и способностью влиять на восприятие человеком мира, его состояние и даже внешние события. Некоторые коучи учат мечтать и добиваться целей путем создания четкой, почти осязаемой мыслеформы. «Тульпа, как ее сейчас понимают в сообществе тульповодов, — это разумное существо, которое инкарнируется через мыслеформу (можно сказать, что это ментальная конструкция, достигшая собственного разума)», — говорит Валерия Костенецкая.
Есть и другое, максимально близкое к тульпе явление: в интернете можно встретить описание по созданию сервитора — психологической конструкции, разработанной для выполнения конкретной задачи. При этом сервитор — не внешняя сущность, а часть психики создателя, которая получает определенную степень автономии.
Тульпы — драконы, вампиры и наблюдатели
«В моей практике пациенты, которые прямо называют себя тульповодами, встречаются нечасто. Но феномены, близкие к этому явлению, встречаются чаще. Среди них — внутренний диалог, создание образов значимых фигур, воображаемых собеседников, использование фантазийных персонажей как способа саморегуляции», — рассказывает врач-психиатр, психотерапевт, автор Telegram-канала «Психиатр из Кащенко» Алина Попович.
Чаще подобные практики привлекают людей с развитым воображением, высокой способностью к образному мышлению, интересом к психологии, эзотерике, философии или творчеству, рассказывает эксперт. «Нередко это молодые люди, поскольку именно интернет-среда дала распространение феномену как субкультуре. Но важно понимать: сам факт создания тульпы не говорит ни о наличии психического расстройства, ни о нарушении личности. Диагноз определяется не необычностью опыта, а тем, приводит ли он к страданию, нарушению адаптации и потере контроля», — настаивает Попович.
Forbes Young пообщался с тремя тульповодами, которые рассказали о своем опыте создания и жизни с вымышленными друзьями.
«Первая тульпа у меня появилась в 13 лет (2015 год), — рассказывает 24-летняя Акила Лукьянова, тульповод со стажем почти 11 лет. — Она появилась самостоятельно, я даже не знала, что это тульпа — только спустя четыре года я узнала об этом термине и тогда уже начала разбираться. Есть тульпы, которые появляются самостоятельно, чаще всего из-за гиперфокуса на каком-то образе. Моя тульпа возникла из-за сильного желания встретиться с кумиром, который как раз и является ее прототипом». На данный момент у Лукьяновой четыре тульпы: первую и основную зовут Шерри, у нее человеческий облик, остальные появились недавно — это драконы из популярного мультфильма «Как приручить дракона», рассказывает она. «У драконов животный интеллект, они не разговаривают на человеческом языке, но интуитивно понимают, что я им рассказываю», — добавляет девушка.
«Я пришла к этому в 14 лет [сейчас ей 26 лет], но сама, просто создав себе воображаемого друга, затем в 15 узнала о тульповодстве и продолжила уже с гайдами, — рассказывает другой тульповод, которой уже 26 лет, попросившая об анонимности. — Четкого желания и цели не было, [создала] просто по приколу, можно сказать». У нее одна тульпа, «с которой мы делим тело», — он [персонаж] выглядит как обычный мужчина, высокий, только вампир. «У тульпы есть реальный прообраз», — добавляет тульповод. В обычной жизни девушка — арахнолог, отучилась в бакалавриате и собирается в магистратуру, пока не работает. По ее словам, от одиночества она не страдает — живет с парнем, который, как и подруги, знает о ее тульпе.
«К тульпофорсингу я пришел случайно в 28 лет», — рассказывает 36-летний тульповод, пожелавший остаться анонимным. У него одна тульпа. Работает в корпорации, в разводе. «Представление про тульп уже было, но, наверное, как в популярных статьях: типа надо долго воображать спутника, чтобы он по чуть-чуть начал казаться настоящим. Это звучало бессмысленно и жутковато», — рассказывает собеседник Forbes. В тяжелые времена, чтобы справиться со своим состоянием, ему помогало призывать вымышленных персонажей, и однажды щелкнуло: можно и не воображать, а просто «быть в голове вдвоем и «наряжаться» кем угодно». «Дальше стали [с тульпой] изучать свои различия, развивать восприятие и философствовать», — рассказывает наш герой, который уверен, что обычный человек в своей голове всегда не один: там всегда есть внутренний критик, наблюдатель, советчик, интроекты (чьи-то установки и правила), боги. «Соответственно, нас тогда озарило, что у такого наблюдателя могут быть устойчивая личность, воля и прочие психические потроха», — добавляет он. Как и Акила Лукьянова, он говорит, что благодаря тульпе не испытывает чувство одиночества.
Правила создания воображаемого друга
Тульпа — это индивидуальная галлюцинация, созданная в процессе «форсинга», которая способна взаимодействовать со всеми чувствами хоста. «Хост» (англ. host — «хозяин» или «носитель») — человек, который создал («зафорсил») тульпу, соответственно, «форсинг» — это процесс создания тульпы, во время которого человек заставляет поверить свой мозг в то, что тульпа существует. Также у тульповодов, как они чаще всего себя называют, или тульпофорсеров, существует воображаемое место, которое они используют в том числе для «форсинга» (так легче взаимодействовать с тульпой), развлечения и творчества — «Вондер» (иногда «Вондерленд», от англ. Wonderland — «страна чудес»). А еще есть псевдотульповод — «сварщик» — человек, который не «форсит» и у которого нет тульпы, но всем он рассказывает обратное.
Как правило, более чем у половины тульпофорсеров воображаемый друг — персонаж какого-либо произведения (книги, фильма, компьютерной игры).
Согласно гайдам, составленным опытными тульповодами, чтобы «зафорсить» тульпу нужно:
- представить и продумать Вондерленд — место, где будет жить тульпа;
- выделить три-пять черт характера, которые будут присущи тульпе;
- максимально визуализировать внешний облик тульпы;
- периодически вызывать сенсорные ощущения (чувствовать вес, текстуру, голос, запах тульпы);
- вести диалог с тульпой, проводить с ней время в Вондере, чтобы она развивала свою личность (для этого нужно научиться медитировать и входить в состояние транса);
- постепенно переводить тульпу из Вондера в реальный мир. Стараться видеть ее, визуализировать рядом с собой.
Без патологизации, но с клиническим вниманием
В психологии известен так называемый синдром Карлсона, когда маленький ребенок (в возрасте 3–6 лет) заводит себе воображаемого друга. Обычно по мере взросления интерес к воображаемым друзьям перерастает в интерес к друзьям реальным, и Карлсон уже не возвращается. Большинство специалистов, да и сами тульповоды, говорят о том, что на создание тульпы толкает чувство одиночества, невозможность быть принятым и понятым реальными людьми. Также можно говорить о тульпе, как о «единомышленнике», который всегда на вашей стороне.
«Согласно исследованию антрополога, ученого-когнитивиста и поведенческого консультанта, работающего на стыке психиатрии, когнитивных и социальных наук, Сэмюэля Вейссьера, одиночество в подавляющем большинстве случаев считается общим фактором для создания тульп, которых описывают как «самых верных» и «идеальных» компаньонов. Возможно, в этом явлении есть элемент проекции собственного «я», идеализация своего образа с компенсацией недостающих черт. Полагаю, что люди эти застенчивы, впечатлительны, обладают определенной степенью социальной тревожности и достаточно эмпатичны», — говорит врач-психиатр Валерия Костенецкая.
«Я отношусь к этому как к любому другому психологическому феномену: без автоматической патологизации, но с клиническим вниманием, — добавляет психотерапевт и врач-психиатр Алина Попович. — Человеческая психика изначально обладает огромной способностью создавать внутренние модели: мы разговариваем с собой, репетируем диалоги, представляем будущие события, обращаемся мысленно к умершим близким». Риск появляется, когда практика начинает заменять реальную жизнь, считает специалист.
Если человек вместо построения отношений с реальными людьми уходит исключительно в контакт с созданным образом, если тульпа становится способом избегания травмы, тревоги, одиночества или ответственности — это уже повод обратить внимание, говорит Попович.
«Подростковый возраст — это период активного развития воображения, поиска собственной идентичности и внутренних опор. Именно поэтому создание воображаемого собеседника или персонажа может стать для некоторых способом справиться с одиночеством, тревогой или эмоциональным напряжением», — говорит психолог Лилия Паронян. В своей практике она встречает подобные проявления нечасто, но стремление создавать внутренние миры, вымышленных персонажей или вести мысленные диалоги — вполне знакомое явление. «Само по себе это не говорит о наличии психического расстройства. Скорее, это способ психики компенсировать дефицит поддержки, принятия или безопасного пространства для выражения чувств», — отмечает эксперт и добавляет, что главный вопрос не в том, есть ли у вас тульпа, а в том, какую функцию она выполняет. Тульпа — это не столько история про воображаемого друга, сколько про реальные эмоциональные потребности, именно на них стоит обращать внимание в первую очередь, считает Паронян.
«В мировом медицинском сообществе данное явление не исследовано, так как не соответствует параметрам реального физического (волнового, корпускулярного, микробиологического и т. д.) объекта. Тульпа — безусловно явление из области теософии и метафизики, как психиатр я могу очень приблизительно оценить его как сложную (вербально-тактильно-оптическую) непсихотическую галлюцинацию, возникающую у тульповода по его собственному желанию. Это оценка грубая, так как классическим параметрам истинных или псевдогаллюцинаций она не вполне соответствует. Но я бы и не стала с порога приписывать тульповодам какие-либо психиатрические диагнозы (по крайней мере большинству)», — добавляет Костенецкая.
Ничего общего с шизофренией
Если человек понимает, что образ создан его воображением, не теряет связь с реальностью, продолжает учиться, дружить, строить отношения и воспринимает тульпу как внутренний ресурс, то чаще речь идет о форме психологической адаптации, а не о патологии, говорит Паронян: «Это принципиально отличается от шизофрении, при которой человек может быть убежден, что голоса или образы существуют объективно и не являются продуктом собственной психики. При диссоциативном расстройстве идентичности (ДРИ) также речь идет о совершенно другом механизме, связанном с тяжелой психической травмой и нарушением целостности личности. Тульпа не равна ни шизофрении, ни ДРИ, хотя в отдельных случаях специалисту важно проводить профессиональную диагностику».
«Сравнение с шизофренией часто возникает из-за поверхностного сходства: человек говорит о другом «существе» или может описывать необычный опыт восприятия. Но клинически это разные явления», — рассказывает врач-психиатр и психотерапевт Алина Попович и приводит основные отличия.
- Критичность. При тульповодстве человек чаще понимает происхождение образа: «это созданная мной сущность». При психозе критика может снижаться: человек воспринимает переживание как объективную реальность.
- Контроль. Тульповод обычно инициирует взаимодействие и может его прекращать. При психотических симптомах переживания могут быть непроизвольными и навязчивыми.
- Нарушение функционирования. Диагнозы в психиатрии оцениваются не по необычности мышления, а по степени нарушения жизни. Если человек работает, учится, строит отношения и сохраняет адаптацию — это принципиально другая ситуация.
- Характер переживания. При шизофрении могут присутствовать истинные галлюцинации, бредовые убеждения, нарушение мышления. Тульпа чаще относится к сфере воображаемого взаимодействия.
- Мотивация. При тульповодстве человек обычно сознательно создает этот образ. При психических расстройствах симптомы возникают независимо от желания человека.
«Человеческое сознание гораздо сложнее, чем простое разделение на «норму» и «патологию». У человека может быть необычный, яркий и даже очень реалистичный внутренний опыт, но пока он сохраняет критическое отношение, контроль и способность полноценно жить — мы говорим о феномене сознания, а не о болезни», — заключает Алина Попович.